В период пандемии COVID-19 у детей резко изменился образ жизни: стало меньше прогулок, больше времени дома, больше нагрузки на близком расстоянии. Это позволило оценить, как такие изменения могут быть связаны с состоянием зрения. Одним из самых крупных наблюдений стало исследование Wang J. и соавторов (2020), в котором проанализированы данные более чем 120 тысяч школьников в возрасте от 6 до 13 лет за несколько лет, включая период домашней изоляции.

Ссылка на исследование: https://doi.org/10.1001/jamaophthalmol.2020.6239

Авторы сравнили показатели рефракции и распространенность близорукости в 2020 году с предыдущими годами. Выяснилось, что у детей 6–8 лет в период изоляции произошел более выраженный сдвиг в сторону близорукости — примерно на −0.3 диоптрии. Кроме того, сама близорукость стала встречаться значительно чаще: например, у шестилетних детей — 21.5% в 2020 году против 5.7% в предыдущие годы. При этом у детей 9–13 лет таких заметных изменений выявлено не было.

Авторы отдельно подчеркивают, что речь идет о наблюдательном исследовании, и полученные данные не позволяют однозначно утверждать причинно-следственную связь. Есть и ограничения: например, измерения проводились без циклоплегии, а также отсутствует часть клинической информации. Тем не менее сама динамика оказалась достаточно выразительной, особенно в младших возрастных группах.

Главное, о чем говорит это исследование, — зрение ребенка чувствительно к изменениям окружающей среды. В условиях, когда дети меньше времени проводят на улице и больше нагружают зрение вблизи, у младших школьников может наблюдаться более быстрый сдвиг в сторону близорукости. При этом именно возраст 6–8 лет, судя по данным, оказывается наиболее уязвимым к таким изменениям.

Для родителей это исследование не дает простых решений, но помогает лучше понять, что повседневный режим имеет значение. Снижение времени на улице — это не нейтральный фактор, и его стоит учитывать при организации жизни ребенка. Прогулки в этом контексте рассматриваются не как лечение, а как часть условий, в которых формируется зрение.

Для врачей эти данные становятся дополнительным аргументом в разговоре о контроле миопии. Помимо подбора коррекции и обсуждения медицинских методов, важно обращать внимание на образ жизни ребенка. Исследование также подчеркивает, что младшие дети требуют особого внимания, поскольку именно в этом возрасте изменения могут происходить быстрее при неблагоприятных условиях.

Таким образом, работа Wang J. и соавторов не столько дает окончательные ответы, сколько задает важное направление: условия, в которых растет ребенок, имеют значение для развития его зрения, и это значение особенно заметно в раннем школьном возрасте.

В последние годы атропин в низких концентрациях стал одним из самых обсуждаемых методов контроля близорукости у детей. Особенно активно его применяли на основании исследований, проведенных в странах Восточной Азии, где были получены убедительные результаты по замедлению прогрессирования миопии. Однако новое рандомизированное клиническое исследование Repka M. X. и соавторов (2023), выполненное в США, заставляет иначе посмотреть на эти данные.

В этом исследовании сравнивали атропин 0,01% и плацебо у детей с близорукостью в течение двух лет. Важный результат — отсутствие значимой разницы между группами как по изменению рефракции, так и по росту глаза. То есть в данной популяции атропин 0,01% не показал эффекта в замедлении прогрессирования миопии.

Главное, что дает это исследование — это понимание того, что эффективность лечения не всегда универсальна и может зависеть от популяции. Ранее полученные положительные результаты в значительной степени были получены в азиатских группах детей, и теперь становится обоснованным предположение, что часть эффекта может быть связана именно с особенностями этой популяции — генетическими, поведенческими или средовыми факторами.

Для клинической практики это имеет прямое значение. Во-первых, это исследование снижает уверенность в том, что атропин 0,01% можно одинаково эффективно применять всем детям независимо от региона и происхождения. Во-вторых, оно подчеркивает необходимость более осторожного и индивидуального подхода при выборе тактики контроля миопии. Назначение атропина в минимальной концентрации не должно восприниматься как универсальное решение.

Кроме того, это исследование смещает акцент в сторону более критического анализа дозировки. Если низкая концентрация не демонстрирует эффекта в определенной популяции, это может означать необходимость пересмотра стратегии — например, обсуждения других концентраций или альтернативных методов контроля миопии.

Таким образом, работа Repka и соавторов не столько «отменяет» атропин, сколько уточняет его место в современной практике. Она показывает, что перенос данных из одной популяции в другую требует осторожности, а клинические решения должны основываться не только на существовании метода, но и на понимании, в каких условиях он действительно работает.

Долгосрочное исследование Li Y. и соавторов (2023), основанное на наблюдении участников известных исследований ATOM, добавляет важный слой понимания в вопрос контроля близорукости с помощью атропина. Если большинство работ оценивают эффект на протяжении 1–5 лет, то здесь речь идет о результатах через 10–20 лет после лечения в детстве.

Ссылка на исследование: https://doi.org/10.1001/jamaophthalmol.2023.5467

Главный результат выглядит неожиданно: у пациентов, получавших атропин в детстве (в концентрациях от 0,01% до 1% в течение 2–4 лет), во взрослом возрасте не выявлено различий в итоговой рефракции по сравнению с группами без лечения или с разными дозировками. Также не обнаружено увеличения частоты осложнений, связанных ни с самим лечением, ни с миопией.

Это исследование дает принципиально важное понимание для клинической практики. Оно показывает, что даже если в краткосрочной перспективе атропин может замедлять прогрессирование миопии, это не обязательно приводит к изменению конечного рефракционного результата во взрослом возрасте. Другими словами, краткосрочный эффект не гарантирует долгосрочного преимущества.

Кроме того, работа поднимает вопрос о так называемом «эффекте отката». Данные указывают на то, что после прекращения терапии, особенно при использовании более высоких концентраций и в более раннем возрасте, прогрессирование может продолжаться, нивелируя ранее достигнутый эффект. Это напрямую влияет на понимание длительности терапии и стратегии её завершения.

Для клинической практики это означает возможно сроков использования атропина для стабилизации прогрессирующей близорукости. Возможно нужно использовать атропин более длительное время для того не получать роста близорукости в те сроки кода это еще возможно .

Отдельно важно рассматривать эти данные в контексте популяционных различий. Как и в предыдущих исследованиях, значительная часть данных по эффективности атропина была получена в азиатской популяции. Это оставляет открытым вопрос, в какой степени наблюдаемые эффекты воспроизводимы в других группах, и поддерживает гипотезу о том, что часть ранее описанных успешных результатов может быть связана именно с особенностями исследуемой популяции.

Таким образом, данное исследование не столько опровергает использование атропина, сколько уточняет его реальные возможности и ограничения.

Исследование Agarwal P. и соавторов (2025), известное как RAMCOM-II, посвящено оценке эффективности и безопасности атропина 0,01% у детей с высокой близорукостью при длительном применении — в течение 5 лет. Это важная работа, поскольку большинство исследований рассматривают либо более короткие сроки, либо детей с умеренной миопией, тогда как именно высокая близорукость связана с наибольшими рисками в будущем.

Ссылка на исследование: https://doi.org/10.4103/joco.joco_107_24

Основной результат исследования — у детей, получавших атропин 0,01%, прогрессирование близорукости было статистически значимо ниже, чем в группе без лечения. Этот эффект сохранялся на протяжении всего периода наблюдения. Также отмечалось замедление роста глаза, хотя к более поздним срокам различия становились менее выраженными. При этом за время наблюдения не было зарегистрировано значимых побочных эффектов.

Главное, что дает это исследование — это подтверждение того, что атропин 0,01% может оказывать устойчивый эффект в течение нескольких лет, даже у детей с высокой близорукостью. В отличие от ряда других работ, здесь показано не краткосрочное, а длительное влияние, что важно для понимания тактики ведения таких пациентов.

Для клинической практики это означает, что атропин 0,01% может рассматриваться как один из вариантов длительного контроля миопии, в том числе у группы высокого риска. При этом исследование подчеркивает, что эффект сохраняется при регулярном применении, что делает вопрос приверженности лечению принципиально важным.

Однако важно учитывать особенности дизайна исследования. Оно не было рандомизированным: распределение по группам зависело от решения родителей, что может влиять на результаты. Также размер выборки был относительно небольшим. Это означает, что данные следует интерпретировать осторожно и рассматривать как дополняющие, а не окончательные.

Отдельно стоит рассматривать эти результаты в контексте других исследований. В отличие от работ, выполненных в США, где атропин 0,01% не показал эффекта, здесь получены положительные данные. Это снова поднимает вопрос о возможных популяционных различиях. Как и в предыдущих исследованиях, значительная часть положительных результатов по атропину получена в азиатских популяциях, и текущая работа также относится к этой группе. Это позволяет предположить, что эффективность может частично зависеть от особенностей популяции.

Таким образом, исследование RAMCOM-II расширяет представление о возможностях атропина 0,01%, особенно у детей с высокой близорукостью. Оно показывает, что при длительном применении возможен устойчивый эффект, но при этом подчеркивает необходимость осторожной интерпретации данных и индивидуального подхода в клинической практике.

Американское управление по контролю за продуктами и лекарствами (FDA) направило компании Sydnexis официальный ответ по заявке на препарат SYD-101 — глазные капли с низкой концентрацией атропина 0,01%, предназначенные для замедления прогрессирования близорукости у детей. Несмотря на положительные результаты крупного клинического исследования, препарат пока не получил одобрения.

Речь идёт о так называемом Complete Response Letter (CRL) — документе, который FDA отправляет компании, если считает, что на текущем этапе данных для регистрации препарата недостаточно. Это не окончательный отказ, а запрос на дополнительные сведения, доработки или новые доказательства эффективности.

SYD-101 создавался как специальная форма атропина низкой концентрации с улучшенной доставкой препарата в глаз и стабильностью при хранении при комнатной температуре. Компания рассчитывала вывести его на рынок как первый официально одобренный в США препарат для контроля прогрессирования близорукости у детей.

Основанием для подачи заявки стали результаты исследования STAR — одного из крупнейших международных исследований, посвящённых применению низкодозного атропина при детской миопии. В исследовании участвовали более 800 детей в возрасте от 3 до 14 лет на момент начала лечения.

По данным компании, исследование достигло основной цели. Оценивалась доля детей, у которых было подтверждено прогрессирование близорукости на уровне минус 0,75 диоптрии — показатель, который использовался как важный критерий эффективности.

Также были получены положительные результаты по дополнительным параметрам. В частности, годовая скорость прогрессирования близорукости статистически значимо снижалась через 12, 24 и 36 месяцев наблюдения. Особенно заметный эффект был отмечен у детей с быстрым ухудшением зрения — то есть у тех, у кого близорукость прогрессировала более чем на 0,5 диоптрии в год. В этой группе снижение прогрессирования превышало 50%.

Однако вокруг концентрации 0,01% атропина давно идут дискуссии. За последние годы появились данные, что такая дозировка может быть слишком слабой для части пациентов. Одним из самых известных стало исследование LAMP (Low-concentration Atropine for Myopia Progression), где сравнивались разные концентрации атропина. Результаты показали дозозависимый эффект: чем выше концентрация в исследуемом диапазоне, тем сильнее замедлялось прогрессирование близорукости. Наиболее выраженный эффект среди изученных вариантов показала концентрация 0,05%, и именно она многими специалистами рассматривается как наиболее эффективный компромисс между пользой и переносимостью.

Кроме того, американский офтальмолог Michael X. Repka, которого цитировали в связи с этой новостью, ранее уже участвовал в публикациях, где обсуждалась ограниченная эффективность атропина 0,01%. В частности, в американском исследовании PEDIG не было получено убедительного преимущества этой концентрации по сравнению с плацебо в замедлении прогрессирования близорукости. Поэтому часть специалистов заранее считала, что ставка именно на дозировку 0,01% может вызвать вопросы у регуляторов.

При этом FDA указало, что хотя основной показатель исследования STAR был достигнут, имеющиеся данные всё же не позволяют убедительно подтвердить эффективность низкодозного атропина именно как лекарственного средства для лечения детской близорукости. Важно отметить, что ведомство не высказало претензий к безопасности препарата или его качеству.

Руководство компании Sydnexis заявило, что разочаровано решением, но намерено продолжать сотрудничество с FDA и искать путь к последующему одобрению препарата. В компании подчеркнули, что по-прежнему уверены в результатах исследования и считают SYD-101 важным шагом вперёд в лечении одного из самых распространённых заболеваний глаз у детей.

Новость вызвала активное обсуждение среди специалистов. Представители офтальмологического сообщества напомнили, что распространённость близорукости во всём мире продолжает расти. По прогнозам, к 2050 году близорукость может быть у половины населения планеты.

Эксперты подчёркивают: проблема заключается не только в необходимости носить очки или контактные линзы. Высокая степень близорукости связана с повышенным риском серьёзных осложнений в будущем, включая отслойку сетчатки, миопическую макулопатию, катаракту и глаукому.

На сегодняшний день методы контроля миопии в основном опираются на оптические решения: специальные очковые линзы, контактные линзы, ортокератологию, а также различные схемы применения атропина там, где это разрешено.

Интересно, что в Европе ситуация развивалась иначе. В июне 2025 года Европейская комиссия одобрила низкодозную форму атропина этой компании для замедления прогрессирования близорукости у детей. Это стало первым зарегистрированным лекарственным препаратом такого типа в странах Европейского союза. В Европе средство будет продаваться под названием Ryjunea.

Таким образом, история SYD-101 показывает, насколько серьёзно сегодня рассматривается проблема детской близорукости. Даже при положительных результатах исследований регуляторы требуют максимально убедительных доказательств эффективности. А обсуждение концентраций 0,01% и 0,05% показывает, что вопрос уже давно перешёл в плоскость не «работает или нет», а какая схема лечения действительно даёт лучший результат.

Ученые сообщили о важном открытии в области близорукости высокой степени. В новом исследовании, опубликованном в журнале Cell Research, выявлен ген PRSS56, который может напрямую влиять на чрезмерный рост глаза в длину. Именно удлинение глазного яблока считается основной причиной высокой близорукости и связанных с ней осложнений. Исследование: https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/41648467/

Высокая близорукость — это не просто необходимость носить сильные очки. При этом состоянии глаз становится анатомически длиннее нормы, что повышает риск серьезных заболеваний: отслойки сетчатки, глаукомы и дегенерации макулы. Поэтому понимание причин такого роста глаза особенно важно для врачей и родителей.

Исследователи изучили семьи, где высокая близорукость передавалась по наследству. У членов этих семей были обнаружены редкие генетические изменения, усиливающие работу гена PRSS56. Далее ученые проверили результаты на клеточных моделях, лабораторных животных и получили одинаковый вывод: повышенная активность PRSS56 приводит к удлинению глаза.

Также было показано, что этот ген влияет на склеру — плотную наружную оболочку глаза. При чрезмерной активности PRSS56 склера становится слабее, тоньше и легче растягивается. Это может способствовать дальнейшему прогрессированию близорукости.

Интересным наблюдением стало влияние света. В опытах на морских свинках коротковолновой свет снижал активность PRSS56 и замедлял рост глаза. Это не означает готовое лечение, но показывает, что ген может реагировать на внешние факторы.

Почему это важно? До сих пор многие гены связывали с близорукостью, но не всегда было ясно, какие из них действительно вызывают заболевание. В случае PRSS56 исследование показало именно причинную роль, а не просто статистическую связь.

Для родителей это еще одно подтверждение того, что высокая близорукость часто имеет наследственную основу. Если у мамы, папы, братьев или сестер выраженная близорукость, ребенку особенно важно регулярно проверять зрение, контролировать длину глаза и начинать лечение при первых признаках прогрессирования.

Для врачей это открывает перспективу более точной профилактики и будущих персонализированных методов лечения. Возможно, в дальнейшем появятся препараты, которые смогут снижать активность PRSS56 и замедлять патологический рост глаза.

При этом уже сейчас остаются важными проверенные меры контроля близорукости: больше времени на улице, разумная зрительная нагрузка вблизи, капли атропина по показаниям, специальные линзы и очки для контроля миопии.

Главный вывод исследования прост: у некоторых детей глаз может быть генетически более склонен к быстрому удлинению. Чем раньше это выявлено, тем больше шансов замедлить развитие высокой близорукости и снизить риск осложнений в будущем.

В 2026 году была опубликована работа «Reduction of hyperopia and accelerated myopia progression in preschool children: A four-year longitudinal study» (Reduction of hyperopia and accelerated myopia progression in preschool children), в которой исследователи попытались ответить на практический вопрос: может ли «недостаточный запас дальнозоркости» у маленьких детей быть ранним сигналом будущей близорукости.

Речь идёт о так называемом гиперметропическом резерве — естественной дальнозоркости, с которой рождается и растёт глаз ребёнка. В норме этот «запас» постепенно уменьшается по мере роста глаза, но не должен исчезать слишком рано.

Авторы использовали данные крупного проспективного наблюдения — Beijing Hyperopia Reserve Research. В исследование включили 941 ребёнка в возрасте от 3 до 6 лет, за которыми наблюдали в течение трёх лет. Детям измеряли рефракцию (в диоптриях), длину глаза (аксиальную длину) и другие параметры, а затем оценивали, у кого развивается близорукость.

С самого начала детей разделили на две группы: с нормальным уровнем дальнозоркости и с её сниженным уровнем (так называемая «предмиопия»). Уже на этом этапе оказалось, что у детей с меньшей дальнозоркостью глаз был немного длиннее, хотя другие параметры (например, глубина передней камеры и кривизна роговицы) существенно не отличались.

Дальнейшее наблюдение показало закономерную, но важную вещь: у всех детей со временем дальнозоркость уменьшалась, а глаз рос. Однако у детей с изначально низким «запасом» дальнозоркости эти процессы шли быстрее. У них быстрее снижалась рефракция в сторону близорукости и быстрее увеличивалась длина глаза. Особенно заметно это было в возрасте 5–6 лет — именно в этом периоде различия между группами становились статистически значимыми.

Одним из ключевых результатов стало определение порогового значения рефракции, ниже которого риск развития близорукости заметно возрастает. В среднем для дошкольников этот уровень составил около +0.90 диоптрии. При этом авторы показали, что с возрастом этот порог постепенно снижается: примерно +1.04 D в 3 года и около +0.82 D к 6 годам. То есть чем старше ребёнок, тем меньший «запас» дальнозоркости допустим как вариант нормы — но он всё равно должен сохраняться.

Главный вывод исследования сформулирован достаточно чётко: недостаточная дальнозоркость у детей дошкольного возраста связана с более быстрым «сдвигом» в сторону близорукости и ускоренным ростом глаза. Иначе говоря, слабая дальнозоркость — это не нейтральное состояние, а потенциальный фактор риска.

Что это означает для практики и для родителей? В первую очередь — необходимость внимательного наблюдения за рефракцией у детей ещё до школы. Если у ребёнка в 4–6 лет дальнозоркость уже небольшая или близка к нулю, это повод не для паники, а для более регулярного контроля. Такие дети требуют динамического наблюдения, потому что вероятность развития близорукости у них выше.

При этом важно понимать: исследование не говорит о том, что слабая дальнозоркость неизбежно приводит к близорукости. Речь идёт о повышенном риске и более быстром темпе изменений. Это создаёт окно возможностей для раннего выявления и, при необходимости, вмешательства — до того, как близорукость станет выраженной.

Таким образом, работа добавляет ещё один аргумент в пользу того, что оценка «запаса дальнозоркости» в дошкольном возрасте — это не формальность, а важный прогностический показатель. И чем раньше мы обращаем на него внимание, тем больше шансов вовремя заметить неблагоприятную тенденцию.

На приёме родители нередко говорят мне одну и ту же фразу: «Доктор, раньше он без очков видел три строчки, а теперь только две. Значит, зрение ухудшилось?» Такой вывод кажется логичным, но в действительности далеко не всегда соответствует реальности. Именно поэтому в своей практике я гораздо больше внимания уделяю остроте зрения с коррекцией, а не без неё.

Когда мы говорим об остроте зрения, мы имеем в виду способность глаза различать мелкие детали. Для этого ребёнку показывают специальные таблицы или картинки разного размера. Но важно понимать: результат зависит не только от глаз, но и от множества внешних факторов. Ребёнок может устать, отвлечься, стесняться, торопиться с ответом или, наоборот, долго думать. Кто-то щурится и временно видит лучше, кто-то волнуется и отвечает хуже. Даже освещение, настроение и контакт с врачом могут повлиять на итог проверки.

Поэтому показатели зрения без очков у детей часто бывают нестабильными. Сегодня ребёнок назвал три строки, завтра две, а через неделю снова три. Это не обязательно говорит о том, что зрение меняется. Иногда меняются лишь условия проверки.

Совсем другое значение имеет острота зрения с правильно подобранной коррекцией — в очках или специальных линзах во время осмотра. В этом случае мы стараемся максимально точно компенсировать близорукость, дальнозоркость или астигматизм и посмотреть, насколько хорошо глаз способен видеть при правильной фокусировке изображения на сетчатке.

Именно этот показатель помогает врачу понять гораздо больше. Мы можем оценить, достаточно ли хорошо работает сетчатка, как развивается зрительная система, нет ли признаков амблиопии, правильно ли подобраны очки, нужно ли менять рецепт или искать дополнительные причины снижения зрения.

Например, при близорукости ребёнок без очков всегда будет видеть хуже вдаль. Это ожидаемо. Но степень этого снижения не всегда напрямую связана с количеством «минусов». Два ребёнка с разной близорукостью могут без очков назвать одинаковое количество строк. Поэтому судить о состоянии глаз только по зрению без коррекции нельзя.

То же самое касается дальнозоркости, астигматизма и многих других состояний. Без правильной коррекции результат часто размытый и мало что объясняет. С коррекцией — наоборот, мы получаем гораздо более точную и полезную информацию.

Поэтому мой совет родителям простой: если вы хотите понять, действительно ли зрение ребёнка ухудшилось или улучшилось, не ориентируйтесь на домашние проверки без очков. Намного важнее полноценный осмотр у офтальмолога с подбором коррекции и объективной оценкой зрения.

Иногда цифры без очков пугают напрасно. А иногда хорошие цифры создают ложное чувство спокойствия. Именно поэтому в медицине мы смотрим глубже, чем просто количество увиденных строк. Наша задача — понять, как глаз видит тогда, когда ему созданы правильные условия для зрения. Это и есть наиболее честная оценка.

Связь между синдромом Маркуса Гунна и злокачественной гипертермией вызывает медицинские споры. Некоторые источники предполагают высокую вероятность их ассоциации, но прямых клинических подтверждений и генетически доказанных случаев их совместного проявления пока нет. Это может объясняться редкостью обоих состояний. Возможно, отдельные совпадения привели к ошибочным системным выводам.

При рассмотрении случаев злокачественной гипертермии, не связанных с синдромом, возможно, не было уделено должного внимания синдрому Маркуса Гунна.

В любом случае не нужно отрицать возможную связь, так как она точно есть при схожих состояниях.

PubMed Central (PMC) (.gov) +1

При планировании анестезии для пациентов с синдромом Маркуса Гунна врачи лучше придерживаться практики повышенной осторожности

Анестезиологические соображения

Связь с мышечными аномалиями: Гистологические исследования мышц у пациентов иногда выявляют изменения, которые могут способствовать развитию злокачественной гипертермии.

Рекомендации по предоперационной подготовке:

- Сбор подробного личного и семейного анамнеза на предмет реакций на анестезию.

- Измерение уровня креатинфосфокиназы перед операцией, хотя нормальный результат не исключает предрасположенности к злокачественной гипертермии.

- Выбор препаратов: по возможности избегать галогенированных ингаляционных анестетиков и сукцинилхолина.

Важно отличать изолированный синдром Маркуса Гунна от более сложных состояний, которые имеют доказанную связь со злокачественной гипертермией:

• Синдром Кинга-Денборо: характеризуется птозом, специфическими чертами лица, скелетными аномалиями и четко установленной предрасположенностью к злокачественной гипертермии
• Болезнь центрального стержня (Central Core Disease): врожденная миопатия, которая часто сочетается с риском злокачественной гипертермии и может проявляться слабостью глазных мышц.

Если у вас или вашего ребенка диагностирован синдром Маркуса Гунна, обязательно сообщите об этом анестезиологу перед любой плановой операцией для выбора наиболее безопасного протокола.

У детей с синдромом Дауна нередко встречаются как врождённые пороки сердца, так и различные нарушения зрения. В новом исследовании врачи попытались понять, связаны ли некоторые виды пороков сердца с более высоким риском глазных заболеваний у таких детей.

Работу представил доктор Qais Dihan вместе с коллегами. Исследование было доложено на 51-м ежегодном собрании Американской ассоциации детской офтальмологии и косоглазия — American Association for Pediatric Ophthalmology and Strabismus, которое прошло в Бостоне 18–22 марта 2026 года. Сам доктор Dihan работает в Harvey and Bernice Jones Eye Institute при Университете медицинских наук Арканзаса (University of Arkansas for Medical Sciences, UAMS) в Литл-Роке.

Авторы отметили, что наличие дефектов перегородок сердца может рассматриваться как маркер повышенного риска офтальмологических нарушений у детей с синдромом Дауна и может помогать при планировании наблюдения у офтальмолога.

Речь шла о дефектах перегородок сердца — это врождённые изменения, при которых есть отверстия в перегородках между камерами сердца. Исследователи изучили две большие группы детей с синдромом Дауна младше 18 лет. В одной группе были дети с такими пороками сердца, во второй — дети без них. В каждой группе оказалось более 15 тысяч пациентов.

Учёные оценивали, насколько часто у детей появлялись разные офтальмологические проблемы: непроходимость слёзных путей, амблиопия, косоглазие и астигматизм. Наблюдение проводилось в течение 2, 5 и 10 лет.

Исследование показало, что у детей с синдромом Дауна и дефектами перегородок сердца глазные нарушения встречались чаще. Повышенный риск сохранялся и через 10 лет наблюдения. Особенно это касалось косоглазия, астигматизма, амблиопии и нарушений проходимости слёзных путей.

Авторы считают, что наличие таких врождённых пороков сердца может быть своеобразным маркером более высокого риска офтальмологических проблем. Это не означает, что нарушения зрения обязательно будут у каждого ребёнка, но может помочь внимательнее относиться к офтальмологическому наблюдению таких детей.

Исследователи также обращают внимание на то, что развитие сердца и глаз у ребёнка во внутриутробном периоде может иметь общие механизмы. Поэтому сочетание сердечных и глазных особенностей у детей с синдромом Дауна может быть не случайным.

Для практики это важно прежде всего тем, что детям с синдромом Дауна и врождёнными дефектами перегородок сердца можно уделять ещё больше внимания со стороны офтальмолога. Это касается раннего выявления амблиопии, косоглазия, астигматизма и других состояний, которые у детей особенно важно обнаружить вовремя.

Недавно в журнале Scientific Reports было опубликовано исследование, в котором сравнили два современных типа очков для контроля прогрессирования близорукости у детей: линзы HAL (highly aspherical lenslets — технология Stellest компании Essilor) и линзы DIMS (defocus incorporated multiple segments — технология MiYOSMART компании Hoya).

Ссылка на исследование:

Статья в Scientific Reports

Работа представляет особый интерес потому, что исследователи сравнивали не специальные очки с обычными однофокусными линзами, а две технологии, которые сегодня считаются одними из наиболее изученных и эффективных среди очковых методов контроля близорукости.

Авторы проанализировали данные 257 китайских детей, которые носили либо HAL-линзы, либо DIMS-линзы. Исследование было ретроспективным, то есть врачи анализировали уже существующие клинические данные, а не распределяли детей случайным образом заранее. Тем не менее, у этой работы есть очень важное преимущество: обе технологии сравнивались внутри одной и той же популяции, в одном регионе Китая и примерно в одинаковый временной период.

Именно такие исследования обычно наиболее информативны при анализе методов стабилизации близорукости. Очень часто родители и даже специалисты пытаются напрямую сравнивать результаты разных публикаций между собой: например, одно исследование HAL и отдельно другое исследование DIMS. Но это далеко не всегда корректно. На прогрессирование близорукости влияет огромное количество факторов: особенности школьной нагрузки, интенсивность обучения, количество работы вблизи, время на улице, генетические особенности популяции, образ жизни и даже период проведения исследования. Например, часть работ выполнялась до пандемии COVID-19, а часть — уже во время дистанционного обучения и локдаунов, когда темпы прогрессирования близорукости у детей во многих странах заметно изменились.

Поэтому исследования, где технологии сравниваются в максимально одинаковых условиях и на одной и той же популяции детей, имеют особенно большую ценность. Именно такую работу и попытались провести авторы данной статьи.

В исследовании оказалось, что дети, носившие HAL-линзы, в среднем прогрессировали медленнее. За стандартизированный год наблюдения изменение рефракции составило примерно −0,34 диоптрии в группе HAL против −0,63 диоптрии в группе DIMS. Также у детей в группе HAL медленнее увеличивалась осевая длина глаза — один из ключевых показателей прогрессирования близорукости. Разница составила около 0,11 мм за год.

Авторы отдельно подчёркивают, что оценивали не только изменение диоптрий, но и рост длины глаза. Сегодня именно осевая длина рассматривается как один из наиболее важных параметров в исследованиях близорукости, поскольку увеличение длины глаза связано с рисками патологической миопии в будущем.

И HAL, и DIMS работают по схожему принципу — созданию периферического миопического дефокуса. Считается, что определённый характер изображения на периферии сетчатки может подавлять сигналы, стимулирующие рост глаза. Однако сами конструкции линз различаются. В HAL используются кольца высокоасферических микролинз, а в DIMS — множественные сегменты дефокуса вокруг центральной зоны. Авторы предполагают, что объём создаваемого периферического миопического дефокуса у HAL может быть выше, что потенциально и объясняет различия в результатах.

При этом исследователи очень осторожны в выводах. Они прямо пишут, что ставить окончательную точку в вопросе эффективности различных технологий пока рано. Работа имеет ограничения: исследование не было рандомизированным, невозможно было полностью учесть время на улице, зрительные нагрузки, наследственность, фактическое соблюдение режима ношения очков и другие факторы. Кроме того, исследование выполнено только на китайской популяции детей, а это означает, что результаты не всегда автоматически можно переносить на другие страны и этнические группы.

Тем не менее, исследование даёт очень важную информацию для практики. Оно показывает, что при сравнении внутри одной популяции и в одинаковых условиях HAL-линзы в этой работе продемонстрировали более выраженный эффект контроля близорукости по сравнению с DIMS-линзами. При этом это не означает, что одна технология окончательно «лучше» для всех детей и во всех ситуациях. Современные данные по контролю близорукости продолжают активно накапливаться, и многие вопросы пока остаются открытыми.

Во время пандемии COVID-19 дети по всему миру стали значительно меньше гулять, больше времени проводить дома и чаще использовать экраны для учебы и развлечений. Для офтальмологов это стало своеобразным «естественным экспериментом», который позволил лучше понять, насколько образ жизни влияет на развитие близорукости.

Одним из самых обсуждаемых исследований на эту тему стала работа китайских авторов, опубликованная в журнале JAMA Ophthalmology:

Wang J. и соавт. “Progression of Myopia in School-Aged Children After COVID-19 Home Confinement”

PMID: 33443542

DOI: 10.1001/jamaophthalmol.2020.6239

Статья в PubMed

Что изучали исследователи

Авторы проанализировали данные более 123 тысяч школьников в возрасте от 6 до 13 лет. В течение нескольких лет детям регулярно проводили школьные скрининги зрения, а затем сравнили показатели после периода домашней изоляции во время пандемии с результатами предыдущих лет.

Исследователей интересовало, изменились ли показатели близорукости после длительного пребывания дома.

Что показало исследование

После периода локдауна у детей 6–8 лет был обнаружен заметный «сдвиг» рефракции в сторону близорукости — примерно на −0,3 диоптрии по сравнению с предыдущими годами наблюдения. Также существенно выросла распространенность близорукости именно в младших возрастных группах.

Особенно важно, что у детей старшего возраста изменения были значительно менее выраженными. Это косвенно подтверждает идею о том, что младший школьный возраст является более чувствительным периодом для влияния факторов окружающей среды на развитие миопии.

Почему это важно

Это исследование не доказывает, что причиной стало только уменьшение прогулок. Во время пандемии одновременно увеличилось экранное время, изменился режим дня, нагрузка на близком расстоянии и уровень физической активности.

Тем не менее пандемия стала очень наглядным примером того, как изменение образа жизни может влиять на развитие близорукости у детей.

Сегодня накоплено уже достаточно данных, показывающих, что регулярное пребывание на улице связано со снижением риска развития миопии у детей. Именно поэтому современные международные рекомендации практически всегда включают прогулки и дневной свет как часть профилактики близорукости.

Что это дает для практики

Для родителей детей с близорукостью из этого исследования можно сделать несколько практических выводов:

• прогулки — это не «второстепенный совет», а важная часть профилактики и контроля близорукости;
• особенно важны прогулки в младшем школьном возрасте;
• желательно ежедневно проводить время на улице при естественном освещении;
• даже при использовании современных методов контроля миопии (очки, линзы, атропин) образ жизни остается значимым фактором;
• увеличение экранного времени без достаточного времени на улице может повышать риск прогрессирования близорукости.

Что важно помнить

Авторы исследования сами подчеркивают ограничения работы. Измерения проводились без циклоплегии, а у исследователей не было полной информации о некоторых факторах, которые также могли влиять на результаты.

Поэтому эту работу нельзя воспринимать как окончательное доказательство причинно-следственной связи. Однако она хорошо иллюстрирует общую тенденцию, которую сегодня подтверждают и другие исследования: детям полезно проводить больше времени на улице, а длительное пребывание в помещении может быть связано с более высоким риском развития и прогрессирования близорукости.

В 2015 году в журнале Graefe's Archive for Clinical and Experimental Ophthalmology была опубликована работа, которая имеет очень большое практическое значение для детской офтальмологии. Исследование The long-term outcome of the refractive error in children with hypermetropia было выполнено группой авторов под руководством Eedy Mezer и посвящено тому вопросу, который родители задают офтальмологу практически на каждом приеме: сможет ли ребенок со временем снять очки при дальнозоркости.

Авторы проанализировали наблюдения за 164 детьми с гиперметропией, которые проходили обследование и наблюдались в трех медицинских центрах в течение почти тридцати лет. Исследователи разделили детей на группы с легкой и высокой дальнозоркостью и проследили, как менялась рефракция по мере роста ребенка. Легкой считалась дальнозоркость от +1 до +3 диоптрий, высокой — +5 диоптрий и более. Средняя продолжительность наблюдения составила около шести с половиной лет, что позволило оценить не краткосрочные изменения, а именно долгосрочное развитие ситуации.

Результаты оказались очень показательными. Практически у всех детей с небольшой дальнозоркостью рефракция постепенно уменьшалась по мере роста глаза. Это подтверждает хорошо известный врачам процесс эмметропизации — естественного изменения оптики глаза в детстве. Именно поэтому многие дети с умеренной гиперметропией действительно со временем могут перестать нуждаться в постоянной очковой коррекции.

Однако при высокой дальнозоркости картина оказалась совершенно иной. У детей с гиперметропией более +5 диоптрий существенного уменьшения рефракции обычно не происходило. Дальнозоркость могла немного снижаться, но выраженного «перерастания» проблемы авторы не наблюдали. По сути, исследование показало, что уже в раннем возрасте врач может приблизительно прогнозировать, насколько вероятно сохранение потребности в очках в будущем.

Для клинической практики это имеет очень большое значение. Родители часто надеются, что ребенок обязательно «перерастет» очки, и нередко воспринимают коррекцию как временную меру. Но данные исследования позволяют говорить с семьей более предметно и честно. Если у ребенка умеренная гиперметропия, вероятность постепенного уменьшения дальнозоркости действительно высока. Но при высокой дальнозоркости ожидать полного отказа от очков обычно не приходится, поскольку глаз растет недостаточно для полноценной компенсации исходной рефракции.

Авторы также отметили еще одну важную закономерность: амблиопия у детей с высокой дальнозоркостью встречалась чаще и хуже поддавалась лечению. Это особенно важно, потому что внешне такие дети могут выглядеть совершенно нормально, а выраженная гиперметропия выявляется только при полноценном офтальмологическом обследовании с циклоплегией. Исследование еще раз подчеркивает важность ранней диагностики и своевременного назначения коррекции, особенно у детей с высокими степенями дальнозоркости.

Интересно, что работа, опубликованная более десяти лет назад, остается актуальной и сегодня именно потому, что она помогает врачу не только поставить диагноз, но и объяснить семье долгосрочный прогноз. В детской офтальмологии родителей почти всегда интересует не только текущее состояние зрения, но и будущее: сможет ли ребенок обходиться без очков, как будет меняться зрение с возрастом, насколько высок риск амблиопии или косоглазия. И подобные длительные наблюдения позволяют отвечать на эти вопросы не предположениями, а клиническими данными.

Исследование: Mezer E, Meyer E, Wygnanski-Jaffe T, Haase W, Shauly Y, Biglan AW. The long-term outcome of the refractive error in children with hypermetropia. Graefe's Archive for Clinical and Experimental Ophthalmology. 2015 Jul;253(7):1013–1019. DOI: 10.1007/s00417-015-3033-z.

Компания Hoya Vision Care представила результаты нового 12 месячного клинического исследования, которые могут заметно изменить представления о контроле близорукости у детей. Речь идет о новой версии линз Miyosmart — системе Miyosmart iQ, разработанной совместно с The Hong Kong Polytechnic University. Исследование показало, что у большинства детей, носивших эти очки в течение года, прогрессирование близорукости практически остановилось.

Технология Miyosmart уже несколько лет известна офтальмологам благодаря системе DIMS — специальному дизайну линз с множественными сегментами дефокуса. Смысл этой технологии заключается в том, что ребенок хорошо видит через центральную часть линзы, а периферические зоны одновременно создают особый «миопический дефокус», который подает глазу сигнал замедлить рост. Именно чрезмерное удлинение глаза считается главным механизмом прогрессирования близорукости. В предыдущей версии линзы HOYA дополнительные оптические элементы располагались вокруг оптического центра, каждая линза одинаково смещала периферический фокус миопическую сторону.

В новой версии Miyosmart iQ инженеры и исследователи изменили расположение этих дефокусных сегментов. Теперь они находятся ближе к центру линзы, благодаря чему периферическая сетчатка около центра получает воздействие практически постоянно. Это важно потому, что исследования последних лет показали высокую чувствительность именно ближней периферии сетчатки к сигналу миопического дефокуса. Кроме того, в новой линзе увеличили силу дефокуса и расширили лечебную зону. Проще говоря, полезное воздействие теперь охватывает большую часть периферического поля зрения ребенка, особенно при использовании крупных оправ.

Результаты исследования были представлены на конференции ARVO 2026 в Денвере. В исследовании участвовали 196 детей из Гонконга в возрасте от четырех до двенадцати лет. Средние результаты оказались необычными даже для области контроля близорукости. У детей, носивших Miyosmart iQ, среднее прогрессирование близорукости за год практически отсутствовало. В контрольной группе с обычными однофокусными очками близорукость продолжала увеличиваться ожидаемыми темпами.

Исследование показало, что у детей в возрасте от 4 до 12 лет, носивших линзы MiYOSMART iQ, сдвига рефракции в сторону близорукости не наблюдалось

Особенно важным оказался показатель роста глаза — аксиальной длины. Именно удлинение глаза связано с рисками осложнений высокой близорукости во взрослом возрасте: дегенерацией сетчатки, миопической макулопатией, повышенным риском отслойки сетчатки и другими проблемами. У детей в группе Miyosmart iQ рост глаза оказался минимальным и сопоставимым с ростом глаз у детей без близорукости.

Отдельное внимание специалисты обращают на результаты у самых маленьких детей. Впервые для очковых линз с технологией DIMS была показана эффективность у детей начиная с четырехлетнего возраста. Это особенно важно, потому что раннее начало близорукости обычно связано с более быстрым прогрессированием и более высокой вероятностью тяжелой миопии в будущем.

Интересно и то, что дети хорошо переносили новые линзы. На ранних этапах разработчики отдельно проверяли безопасность дизайна и влияние на зрительные функции. Исследователи не обнаружили ухудшения качества зрения, проблем с адаптацией или отказов от ношения. Это важный момент, поскольку многие технологии контроля близорукости требуют длительного ежедневного использования.

Фактически Miyosmart iQ — это попытка сделать воздействие миопического дефокуса более интенсивным и более постоянным, не ухудшая при этом комфорт ребенка. Вся концепция строится на современном понимании того, что сетчатка активно участвует в регуляции роста глаза. Если раньше очки просто корректировали зрение, то теперь они становятся инструментом управления развитием глаза.

Исследователи подчеркивают, что близорукость сегодня рассматривается не просто как необходимость носить очки, а как глобальная медицинская проблема. Чем выше степень близорукости, тем выше риск серьезных заболеваний сетчатки и необратимого снижения зрения в будущем. Именно поэтому современная детская офтальмология все больше смещается от простой коррекции к активному контролю прогрессирования близорукости.

Очевидно, что было видно и по предыдущим исследованиям, что очковая коррекция это максимально удобный и похоже максимально эффективный способ остановки близорукости. Мы будем ждать, дальнейших исследований и полны оптимизма.

Какой пока можно сделать вывод:

Новые очковые линзы Miyosmart iQ могут оказаться одним из лучших и удобных методов стабилизации близорукости на сегодня.

Новые линзы Miyosmart iQ показали свою эффективность у маленьких детей, у которых близорукость растет особенно агрессивно.

Пока мы не знаем достоверно точно, что очки легко переносятся и не вызывают каких либо других проблем. Однако, прошлые исследования аналогов указывают нам, на отсуствие таких проблем.

От момента начала исследований до всеобщего одобрения проходят годы, однако, новые данные скорее всего поступят совсем скоро. Возможно, мы получили очень очень хороший метод контроля близорукости.

В последнее время появляется всё больше решений для контроля прогрессирующей близорукости. Особое внимание заслуживают очки для замедления роста прогрессирующей близорукости. Большой вклад в разработку новых очковых линз для стабилизации миопии вносит компания EssilorLuxottica.

Одно из новых исследований, опубликованное в журнале Translational Vision Science & Technology, посвящено усовершенствованной версии технологии H.A.L.T., которая используется в линзах Essilor Stellest компании EssilorLuxottica. Исследователи попытались понять, можно ли сделать такие линзы еще эффективнее, если изменить параметры микролинз, расположенных вокруг центральной оптической зоны.

В исследовании участвовали 50 детей из Сингапура в возрасте от 6 до 10 лет. Авторы сравнивали стандартную технологию H.A.L.T. и новую версию H.A.L.T. MAX. Главное отличие заключалось в характеристиках микролинз: в новой версии они создавали более широкий и более удаленный от сетчатки объем несфокусированного света. Предполагается, что именно этот оптический сигнал влияет на механизмы роста глаза.

Исследование было устроено необычно: один глаз ребенка носил стандартную линзу, а второй — новую версию. Через 6 месяцев линзы меняли местами. Основным параметром была не рефракция в диоптриях, а изменение осевой длины глаза, поскольку именно этот показатель более корректен при исследовании методов замедления прогрессирующей близорукости.

Результаты оказались заметными. В обоих этапах исследования рост глаза с линзами H.A.L.T. MAX происходил медленнее, чем со стандартной версией линз. Авторы отдельно отмечают, что наибольшая разница наблюдалась у детей с более быстрым прогрессированием миопии, а также у более младших детей.

Интересно и то, что исследование еще раз подтвердило важную тенденцию современной офтальмологии: эффективность контроля близорукости, вероятно, зависит от силы и характера оптического сигнала, который создают лечебные зоны линзы и возможно от выраженности контраста изображения на периферии сетчатки. Речь уже идет не просто о наличии «терапевтической зоны», а о тонкой настройке ее параметров — мощности, асферичности и расположения относительно сетчатки.

Исследователи также упомянули, что оптические элементы линзы H.A.L.T. MAX заметно снижают контрастность на периферической части сетчатки, что может быть дополнительным механизмом воздействия на рост глаза. Согласно контрастной гипотезе, именно избыточный контраст изображений может быть фактором, запускающим рост глаза, а снижение контраста может вести к замедлению роста глаза.

Для клинической практики разработка таких новых методов замедления близорукости дает новые возможности, особенно в случаях агрессивной миопии и ранее начавшейся миопии.

При этом исследование не говорит о полной стабилизации близорукости или остановке роста глаза. Речь идет именно о дополнительном замедлении осевого удлинения. Авторы также подчеркивают ограничения работы: исследование длилось один год, проводилось без циклоплегии и финансировалось производителем линз. Поэтому необходимы более длительные и независимые исследования.

Работа показала хорошую эффективность новых очковых линз, которая привышает эффективность предыдущих очковых линз Stellest. У врачей появилось больше возможностей воздействовать на рост миопии, особенно на рано начавшуюся миопию и миопию с быстрым ростом. Очки становятся лидирующим методом стабилизации близорукости из-за простоты в использовании и выраженного стабилизационного эффекта.

В будущем мы однозначно увидим новые исследования, которые показывают результаты, полученные за более длительные периоды наблюдения, и результаты тестов на переносимость и безопасность. Больше интереса мы видим к контрастной теории близорукости, скорее всего, мы увидим исследования, которые будут обращать внимание на фактор контраста на периферической части сетчатки. В любом случае, такие очки можно уже сейчас рекомендовать как хороший метод стабилизации близорукости.

Для детских офтальмологов, родителей детей с близорукостью и всех, кто занимается контролем миопии, одним из самых ожидаемых вопросов последних лет оставался вопрос отмены атропина. Если низкие концентрации атропина действительно замедляют прогрессирование близорукости, то как правильно завершать лечение? Нужно ли просто прекратить закапывания или лучше постепенно снижать концентрацию? Ответ на этот вопрос попытались дать авторы восьмилетнего продолжения знаменитого исследования LAMP, результаты которого были опубликованы в журнале JAMA Ophthalmology весной 2026 года.

Исследование LAMP уже давно считается одним из наиболее качественных и влиятельных исследований по использованию низкодозированного атропина для контроля близорукости. За предыдущие годы оно показало, что концентрация 0,05% обладает наилучшим соотношением эффективности и переносимости среди изученных низких концентраций. Однако после нескольких лет лечения неизбежно возникает вопрос: что делать дальше, когда ребенок становится старше и приходит время отменять препарат?

В новом этапе исследования ученые наблюдали детей на протяжении восьми лет. После пяти лет лечения атропином часть участников была случайным образом распределена в две группы. В первой группе использовали постепенное снижение концентрации: в течение шести месяцев дети продолжали получать атропин 0,05%, затем переходили на 0,025% еще на шесть месяцев. После этого лечение полностью прекращалось. Во второй группе дети продолжали использовать атропин 0,05% еще один год, а затем сразу прекращали лечение без этапа снижения концентрации.

После полной отмены препарата все дети наблюдались еще два года. Именно этот период представляет особый интерес, поскольку позволяет оценить, насколько выражен так называемый «эффект рикошета» — ускорение прогрессирования близорукости после прекращения терапии.

Результаты оказались достаточно убедительными. За три года наблюдения, включающие год подготовки к отмене и два года после прекращения лечения, дети из группы постепенного снижения концентрации продемонстрировали меньшее прогрессирование миопии. Среднее изменение рефракции составило −0,54 диоптрии против −0,78 диоптрии в группе резкой отмены. Кроме того, осевая длина глаза увеличилась на 0,33 мм в группе постепенного снижения и на 0,44 мм в группе резкой отмены.

Не менее важным оказался анализ так называемого «хорошего ответа» после прекращения лечения. Исследователи считали результат благоприятным, если за два года после отмены близорукость увеличивалась менее чем на 0,5 диоптрии. Такой результат был достигнут у 65% детей в группе постепенного снижения концентрации и только у 43% детей в группе резкой отмены.

Особенно интересны данные о том, какие дети получают наибольшую пользу от постепенной отмены. Авторы обнаружили, что преимущество этого подхода наиболее заметно у более молодых детей и у детей с уже более выраженной близорукостью. Другими словами, чем выше риск дальнейшего прогрессирования миопии, тем больше вероятность того, что плавное снижение концентрации окажется полезным.

Что дают эти результаты практикующему врачу? Прежде всего, они позволяют отказаться от подхода, при котором длительное лечение атропином прекращается одномоментно. Исследование показывает, что постепенное снижение концентрации выглядит более разумной стратегией. Особенно это касается детей младшего возраста и пациентов с высокой скоростью прогрессирования близорукости. Если раньше рекомендации по отмене атропина во многом основывались на экспертном мнении и ограниченных данных, то теперь появился серьезный клинический аргумент в пользу поэтапного завершения терапии.

Вместе с тем важно сохранять правильный масштаб оценки результатов. Авторы сами подчеркивают, что разница между группами составила примерно четверть диоптрии за три года. С точки зрения статистики это достоверное различие, однако его клиническая значимость пока остается предметом обсуждения. Для отдельного ребенка разница в 0,25 диоптрии может оказаться не столь существенной, особенно если речь идет о подростке, у которого прогрессирование близорукости уже замедляется естественным образом. Поэтому результаты не следует воспринимать как доказательство необходимости очень длительных схем снижения концентрации для всех без исключения пациентов.

Еще один важный вывод касается понимания природы прогрессирования миопии. Исследование вновь подтвердило хорошо известную закономерность: возраст остается одним из главных факторов риска. Более молодые дети продолжают прогрессировать быстрее даже после многих лет лечения. Это означает, что решение об отмене атропина должно приниматься не только исходя из длительности терапии, но и с учетом возраста ребенка, текущей рефракции, осевой длины глаза и скорости прогрессирования в предыдущие годы.

Таким образом, восьмилетние результаты исследования LAMP дают наиболее надежные на сегодняшний день данные о том, как завершать терапию атропином 0,05%. Полученные результаты поддерживают стратегию постепенного снижения концентрации перед полной отменой препарата. Особенно это может быть полезно для младших детей и пациентов с более выраженной близорукостью. При этом исследование напоминает, что контроль миопии — это длительный процесс, требующий индивидуального подхода, а решение о прекращении лечения должно основываться на совокупности факторов, а не только на возрасте или длительности использования препарата.

Оригинальная публикация доступна в журнале JAMA Ophthalmology:

Discontinuation Approach and Follow-Up of Low-Concentration Atropine for Myopia Progression: Eight-Year Results of the LAMP Randomized Clinical Trial

В противовес традиционному мнению, приобретенное неаккомодационное косоглазие не связано с поражением головного мозга, согласно новому ретроспективному исследованию, проведенному среди 200 пациентов с данным заболеванием.

Результаты были представлены на 36-й ежегодной конференции Ассоциации детских офтальмологов и страбологов Америки.

«До сих пор не встречались результаты такого длительного исследования данной формы эзотропии в литературе», — сообщила автор исследования Сара Якобс.

«Были краткосрочные исследования и исследования на небольшой выборке, но это самое большое исследование по данной патологии», — добавила Якобс.

Отдаленные результаты.

Исследователи изучали медицинскую документацию всех пациентов, которая велась с 6-месячного возраста до 19 лет, у которых был поставлен данный диагноз. Исследовалась документация с января 1965 года по декабрь 1994-го.

Диагноз приобретенного сходящего неаккомодационного косоглазия в среднем выставлялся в возрасте 4,3 года (с разбросом от 11 месяцев до 18,2 лет). У 11% первым проявлением была диплопия. «Ни у одного из пациентов не было выявлено какое-либо новообразование в головном мозгу», — сообщили авторы исследования.

73% пациентов (n=129), были прооперированы однократно, 16.5% потребовалась повторная операция и 2.8 % третья.

«Наше исследование показало, что после 10 лет прошедших с момента первой операции, две трети пациентов имели девиацию менее 10 прдптр или ортофорию, а у одного из 13 наблюдался нормальный стереоопсис» ,- сказала Якобс.

«Это хорошие результаты хирургического лечения», -добавила она.

«Наше исследование показало, что приобретенное неаккомодационное косоглазие встречается чаще, чем считалось ранее, а патология мозга в итоге встречается реже, чем считалось ранее»

«Врачам, которые размышляют, стоит ли проводить МРТ, когда приходит ребенок с приобретенным неаккомодационным косоглазием, я говорю: «Посмотрите на наши цифры!». Ни один из пациентов не имел изменений в головном мозгу. Это действительно неоправданно — делать МРТ всем пациентам, если у пациента нет системных неврологических проявлений», — сказала Якобс.

«В наше время, если вы пытаетесь разумно распорядиться бюджетом, вы не должны делать МРТ всем детям с подобным состоянием, если нет других неврологических симптомов», — сказал доктор Моней.

Реальная польза от важного исследования.

«Я думаю, это важное исследование, только потому, что оно посвящено детям со сходящимся косоглазием, косоглазием, при котором нет видимых причин для косоглазия, то, что мы называем приобретенным неаккомодационным косоглазием», — сказал Стефен Кристиансен, начальник глазного отделения университета Бостона.

«Это дети, которые всегда держали нас в напряжении, потому что они не нуждаются в очках и не родились с косоглазием. Почему оно у них возникло? Нас всегда беспокоило, является ли причиной косоглазия опухоль в головном мозгу?» — сказал доктор Христиансен, который не принимал участие в исследовании.

«Наблюдать такую большую группу пациентов с большой частотой диплопии и отслеживать ее так долго и обнаружить, что у них нет опухоли головного мозга, кажется мне очень важным», — сказал доктор Христиансен, который не принимал участие в исследовании.

Никто из исследователей не получил материального вознаграждения за работу.

Ms. Jacobs, Dr. Mohney, and Dr. Christiansen disclosed no relevant financial relationships.

American Association for Pediatric Ophthalmology (AAPOS) 36th Annual Meeting: Abstract 74/Poster 10. Presented April 15, 2010.

http://www.medscape.com/viewarticle/720464

Выписали очки, в следующий прием степень дальнозоркости увеличилась? Знакомая ситуация.

Почему степень дальнозоркости увеличилась. Степень дальнозоркости не может увеличиться, потому что дальнозоркость отражает относительно короткий размер глаза. Глаз может не меняться в размере или расти, то дальнозоркость может только расти или не меняться. В молодом возрасте глаз растет, и рефракция сдвигается в сторону снижения дальнозоркости. Иногда это движение идет слишком медленно.

Однако, действительно так бывает очень часто, когда через какое-то время дальнозоркость определяется выше, чем она была при более ранних измерениях. Здесь важно понимать, что именно определяется, а не становится. Выписаны очки. При значимой дальнозоркости детям часто выписывают очки. Очки помогают справиться с амблиопией и помогают предотвратить косоглазие. До того, как ребенок не носил очки, его глаз пытался компенсировать дальнозоркость путем сокращения цилиарной мышцы и увеличением оптической силы хрусталика. Это напряжение может быть очень выраженным. Именно из-за такого напряжения дальнозоркость в первый прием может определиться меньше даже после закапывания капель.

Длительное ношение очков приводит к тому, что тонус цилиарной мышцы становится значительно меньше, и в следующий осмотр после закапывания капель степень гиперметропии определяется выше. Родители переживают и расстраиваются, однако она не стала выше. Такая разница обусловлена тем, что в первый визит к врачу степень дальнозоркости была недооценена. Что обычно не очень критично. Опытные врачи обычно заранее предупреждают, что такие ситуации случаются. В самой ситуации недооценки нет ничего страшного, кроме беспокойства родителей.

Случаются ситуации из-за недооценки дальнозоркости, если в первый раз определение проходило без капель или с каплями, которые не вызывают значимого расслабления аккомодации, либо закапывание капель проходило с сложностями. Незначительные неучтенные факты могут быть причиной недооценки.

На сайте есть курс о дальнозоркости и амблиопии, специально для родителей