В период пандемии COVID-19 у детей резко изменился образ жизни: стало меньше прогулок, больше времени дома, больше нагрузки на близком расстоянии. Это позволило оценить, как такие изменения могут быть связаны с состоянием зрения. Одним из самых крупных наблюдений стало исследование Wang J. и соавторов (2020), в котором проанализированы данные более чем 120 тысяч школьников в возрасте от 6 до 13 лет за несколько лет, включая период домашней изоляции.

Ссылка на исследование: https://doi.org/10.1001/jamaophthalmol.2020.6239

Авторы сравнили показатели рефракции и распространенность близорукости в 2020 году с предыдущими годами. Выяснилось, что у детей 6–8 лет в период изоляции произошел более выраженный сдвиг в сторону близорукости — примерно на −0.3 диоптрии. Кроме того, сама близорукость стала встречаться значительно чаще: например, у шестилетних детей — 21.5% в 2020 году против 5.7% в предыдущие годы. При этом у детей 9–13 лет таких заметных изменений выявлено не было.

Авторы отдельно подчеркивают, что речь идет о наблюдательном исследовании, и полученные данные не позволяют однозначно утверждать причинно-следственную связь. Есть и ограничения: например, измерения проводились без циклоплегии, а также отсутствует часть клинической информации. Тем не менее сама динамика оказалась достаточно выразительной, особенно в младших возрастных группах.

Главное, о чем говорит это исследование, — зрение ребенка чувствительно к изменениям окружающей среды. В условиях, когда дети меньше времени проводят на улице и больше нагружают зрение вблизи, у младших школьников может наблюдаться более быстрый сдвиг в сторону близорукости. При этом именно возраст 6–8 лет, судя по данным, оказывается наиболее уязвимым к таким изменениям.

Для родителей это исследование не дает простых решений, но помогает лучше понять, что повседневный режим имеет значение. Снижение времени на улице — это не нейтральный фактор, и его стоит учитывать при организации жизни ребенка. Прогулки в этом контексте рассматриваются не как лечение, а как часть условий, в которых формируется зрение.

Для врачей эти данные становятся дополнительным аргументом в разговоре о контроле миопии. Помимо подбора коррекции и обсуждения медицинских методов, важно обращать внимание на образ жизни ребенка. Исследование также подчеркивает, что младшие дети требуют особого внимания, поскольку именно в этом возрасте изменения могут происходить быстрее при неблагоприятных условиях.

Таким образом, работа Wang J. и соавторов не столько дает окончательные ответы, сколько задает важное направление: условия, в которых растет ребенок, имеют значение для развития его зрения, и это значение особенно заметно в раннем школьном возрасте.

В последние годы атропин в низких концентрациях стал одним из самых обсуждаемых методов контроля близорукости у детей. Особенно активно его применяли на основании исследований, проведенных в странах Восточной Азии, где были получены убедительные результаты по замедлению прогрессирования миопии. Однако новое рандомизированное клиническое исследование Repka M. X. и соавторов (2023), выполненное в США, заставляет иначе посмотреть на эти данные.

В этом исследовании сравнивали атропин 0,01% и плацебо у детей с близорукостью в течение двух лет. Важный результат — отсутствие значимой разницы между группами как по изменению рефракции, так и по росту глаза. То есть в данной популяции атропин 0,01% не показал эффекта в замедлении прогрессирования миопии.

Главное, что дает это исследование — это понимание того, что эффективность лечения не всегда универсальна и может зависеть от популяции. Ранее полученные положительные результаты в значительной степени были получены в азиатских группах детей, и теперь становится обоснованным предположение, что часть эффекта может быть связана именно с особенностями этой популяции — генетическими, поведенческими или средовыми факторами.

Для клинической практики это имеет прямое значение. Во-первых, это исследование снижает уверенность в том, что атропин 0,01% можно одинаково эффективно применять всем детям независимо от региона и происхождения. Во-вторых, оно подчеркивает необходимость более осторожного и индивидуального подхода при выборе тактики контроля миопии. Назначение атропина в минимальной концентрации не должно восприниматься как универсальное решение.

Кроме того, это исследование смещает акцент в сторону более критического анализа дозировки. Если низкая концентрация не демонстрирует эффекта в определенной популяции, это может означать необходимость пересмотра стратегии — например, обсуждения других концентраций или альтернативных методов контроля миопии.

Таким образом, работа Repka и соавторов не столько «отменяет» атропин, сколько уточняет его место в современной практике. Она показывает, что перенос данных из одной популяции в другую требует осторожности, а клинические решения должны основываться не только на существовании метода, но и на понимании, в каких условиях он действительно работает.

Долгосрочное исследование Li Y. и соавторов (2023), основанное на наблюдении участников известных исследований ATOM, добавляет важный слой понимания в вопрос контроля близорукости с помощью атропина. Если большинство работ оценивают эффект на протяжении 1–5 лет, то здесь речь идет о результатах через 10–20 лет после лечения в детстве.

Ссылка на исследование: https://doi.org/10.1001/jamaophthalmol.2023.5467

Главный результат выглядит неожиданно: у пациентов, получавших атропин в детстве (в концентрациях от 0,01% до 1% в течение 2–4 лет), во взрослом возрасте не выявлено различий в итоговой рефракции по сравнению с группами без лечения или с разными дозировками. Также не обнаружено увеличения частоты осложнений, связанных ни с самим лечением, ни с миопией.

Это исследование дает принципиально важное понимание для клинической практики. Оно показывает, что даже если в краткосрочной перспективе атропин может замедлять прогрессирование миопии, это не обязательно приводит к изменению конечного рефракционного результата во взрослом возрасте. Другими словами, краткосрочный эффект не гарантирует долгосрочного преимущества.

Кроме того, работа поднимает вопрос о так называемом «эффекте отката». Данные указывают на то, что после прекращения терапии, особенно при использовании более высоких концентраций и в более раннем возрасте, прогрессирование может продолжаться, нивелируя ранее достигнутый эффект. Это напрямую влияет на понимание длительности терапии и стратегии её завершения.

Для клинической практики это означает возможно сроков использования атропина для стабилизации прогрессирующей близорукости. Возможно нужно использовать атропин более длительное время для того не получать роста близорукости в те сроки кода это еще возможно .

Отдельно важно рассматривать эти данные в контексте популяционных различий. Как и в предыдущих исследованиях, значительная часть данных по эффективности атропина была получена в азиатской популяции. Это оставляет открытым вопрос, в какой степени наблюдаемые эффекты воспроизводимы в других группах, и поддерживает гипотезу о том, что часть ранее описанных успешных результатов может быть связана именно с особенностями исследуемой популяции.

Таким образом, данное исследование не столько опровергает использование атропина, сколько уточняет его реальные возможности и ограничения.

Разбираем очень важное исследование, которое возможно открывает дополнительные возможности в случае высокой близорукости

Исследование Agarwal P. и соавторов (2025), известное как RAMCOM-II, посвящено оценке эффективности и безопасности атропина 0,01% у детей с высокой близорукостью при длительном применении — в течение 5 лет. Это важная работа, поскольку большинство исследований рассматривают либо более короткие сроки, либо детей с умеренной миопией, тогда как именно высокая близорукость связана с наибольшими рисками в будущем.

Ссылка на исследование: https://doi.org/10.4103/joco.joco_107_24

Основной результат исследования — у детей, получавших атропин 0,01%, прогрессирование близорукости было статистически значимо ниже, чем в группе без лечения. Этот эффект сохранялся на протяжении всего периода наблюдения. Также отмечалось замедление роста глаза, хотя к более поздним срокам различия становились менее выраженными. При этом за время наблюдения не было зарегистрировано значимых побочных эффектов.

Главное, что дает это исследование — это подтверждение того, что атропин 0,01% может оказывать устойчивый эффект в течение нескольких лет, даже у детей с высокой близорукостью. В отличие от ряда других работ, здесь показано не краткосрочное, а длительное влияние, что важно для понимания тактики ведения таких пациентов.

Для клинической практики это означает, что атропин 0,01% может рассматриваться как один из вариантов длительного контроля миопии, в том числе у группы высокого риска. При этом исследование подчеркивает, что эффект сохраняется при регулярном применении, что делает вопрос приверженности лечению принципиально важным.

Однако важно учитывать особенности дизайна исследования. Оно не было рандомизированным: распределение по группам зависело от решения родителей, что может влиять на результаты. Также размер выборки был относительно небольшим. Это означает, что данные следует интерпретировать осторожно и рассматривать как дополняющие, а не окончательные.

Отдельно стоит рассматривать эти результаты в контексте других исследований. В отличие от работ, выполненных в США, где атропин 0,01% не показал эффекта, здесь получены положительные данные. Это снова поднимает вопрос о возможных популяционных различиях. Как и в предыдущих исследованиях, значительная часть положительных результатов по атропину получена в азиатских популяциях, и текущая работа также относится к этой группе. Это позволяет предположить, что эффективность может частично зависеть от особенностей популяции.

Таким образом, исследование RAMCOM-II расширяет представление о возможностях атропина 0,01%, особенно у детей с высокой близорукостью. Оно показывает, что при длительном применении возможен устойчивый эффект, но при этом подчеркивает необходимость осторожной интерпретации данных и индивидуального подхода в клинической практике.

Капли атропина применяются у детей для замедления прогрессирования близорукости. Многие исследования показали, что во время лечения скорость ухудшения зрения может снижаться. Однако для родителей и врачей важен не только эффект в ближайшие годы, но и то, сохраняется ли результат позже.

Именно этому был посвящён анализ, опубликованный в JAMA Ophthalmology. Исследователи оценили состояние взрослых людей, которые в детстве участвовали в исследованиях ATOM и получали атропин в разных концентрациях. Наблюдение проводилось через 10–20 лет после завершения лечения.

Основной вывод работы состоял в том, что у участников не было выявлено выраженных различий в конечной степени близорукости между группами, получавшими атропин, и группами сравнения. Также не было показано увеличения частоты серьёзных глазных осложнений у тех, кто применял атропин в детстве.

Что это может означать на практике? Вероятно, краткосрочное лечение в течение нескольких лет не всегда обеспечивает устойчивый долгосрочный результат. В исследованиях ATOM курс терапии был ограничен по времени: дети получали лечение 2 года, затем препарат отменяли, а часть участников позже возобновляла терапию.

Это даёт основания предполагать, что для части детей более важным фактором может быть не только сама концентрация препарата, но и продолжительность лечения, возраст начала терапии и возраст прекращения лечения. Если рост глаза продолжается, слишком ранняя отмена лечения может сопровождаться дальнейшим прогрессированием близорукости.

Современный подход к контролю миопии всё чаще рассматривает лечение как длительный процесс с регулярной переоценкой ситуации. Решение о продолжении или завершении терапии обычно зависит от:

• возраста ребёнка;
• скорости прогрессирования близорукости;
• изменения длины глаза;
• семейного риска высокой миопии;
• переносимости лечения.

Таким образом, результаты этого исследования не исключают пользу атропина, но показывают, что короткий курс лечения может быть недостаточным для части пациентов. Вероятно, дальнейшие исследования должны уточнить оптимальную длительность терапии и способы постепенной отмены препарата.

Источник исследования:

Li Y, et al. Topical Atropine for Childhood Myopia Control: The Atropine Treatment Long-Term Assessment Study. JAMA Ophthalmology, 2024.

https://jamanetwork.com/journals/jamaophthalmology/fullarticle/2812547

На приёме родители нередко говорят мне одну и ту же фразу: «Доктор, раньше он без очков видел три строчки, а теперь только две. Значит, зрение ухудшилось?» Такой вывод кажется логичным, но в действительности далеко не всегда соответствует реальности. Именно поэтому в своей практике я гораздо больше внимания уделяю остроте зрения с коррекцией, а не без неё.

Когда мы говорим об остроте зрения, мы имеем в виду способность глаза различать мелкие детали. Для этого ребёнку показывают специальные таблицы или картинки разного размера. Но важно понимать: результат зависит не только от глаз, но и от множества внешних факторов. Ребёнок может устать, отвлечься, стесняться, торопиться с ответом или, наоборот, долго думать. Кто-то щурится и временно видит лучше, кто-то волнуется и отвечает хуже. Даже освещение, настроение и контакт с врачом могут повлиять на итог проверки.

Поэтому показатели зрения без очков у детей часто бывают нестабильными. Сегодня ребёнок назвал три строки, завтра две, а через неделю снова три. Это не обязательно говорит о том, что зрение меняется. Иногда меняются лишь условия проверки.

Совсем другое значение имеет острота зрения с правильно подобранной коррекцией — в очках или специальных линзах во время осмотра. В этом случае мы стараемся максимально точно компенсировать близорукость, дальнозоркость или астигматизм и посмотреть, насколько хорошо глаз способен видеть при правильной фокусировке изображения на сетчатке.

Именно этот показатель помогает врачу понять гораздо больше. Мы можем оценить, достаточно ли хорошо работает сетчатка, как развивается зрительная система, нет ли признаков амблиопии, правильно ли подобраны очки, нужно ли менять рецепт или искать дополнительные причины снижения зрения.

Например, при близорукости ребёнок без очков всегда будет видеть хуже вдаль. Это ожидаемо. Но степень этого снижения не всегда напрямую связана с количеством «минусов». Два ребёнка с разной близорукостью могут без очков назвать одинаковое количество строк. Поэтому судить о состоянии глаз только по зрению без коррекции нельзя.

То же самое касается дальнозоркости, астигматизма и многих других состояний. Без правильной коррекции результат часто размытый и мало что объясняет. С коррекцией — наоборот, мы получаем гораздо более точную и полезную информацию.

Поэтому мой совет родителям простой: если вы хотите понять, действительно ли зрение ребёнка ухудшилось или улучшилось, не ориентируйтесь на домашние проверки без очков. Намного важнее полноценный осмотр у офтальмолога с подбором коррекции и объективной оценкой зрения.

Иногда цифры без очков пугают напрасно. А иногда хорошие цифры создают ложное чувство спокойствия. Именно поэтому в медицине мы смотрим глубже, чем просто количество увиденных строк. Наша задача — понять, как глаз видит тогда, когда ему созданы правильные условия для зрения. Это и есть наиболее честная оценка.

Американское управление по контролю за продуктами и лекарствами (FDA) направило компании Sydnexis официальный ответ по заявке на препарат SYD-101 — глазные капли с низкой концентрацией атропина 0,01%, предназначенные для замедления прогрессирования близорукости у детей. Несмотря на положительные результаты крупного клинического исследования, препарат пока не получил одобрения.

Речь идёт о так называемом Complete Response Letter (CRL) — документе, который FDA отправляет компании, если считает, что на текущем этапе данных для регистрации препарата недостаточно. Это не окончательный отказ, а запрос на дополнительные сведения, доработки или новые доказательства эффективности.

SYD-101 создавался как специальная форма атропина низкой концентрации с улучшенной доставкой препарата в глаз и стабильностью при хранении при комнатной температуре. Компания рассчитывала вывести его на рынок как первый официально одобренный в США препарат для контроля прогрессирования близорукости у детей.

Основанием для подачи заявки стали результаты исследования STAR — одного из крупнейших международных исследований, посвящённых применению низкодозного атропина при детской миопии. В исследовании участвовали более 800 детей в возрасте от 3 до 14 лет на момент начала лечения.

По данным компании, исследование достигло основной цели. Оценивалась доля детей, у которых было подтверждено прогрессирование близорукости на уровне минус 0,75 диоптрии — показатель, который использовался как важный критерий эффективности.

Также были получены положительные результаты по дополнительным параметрам. В частности, годовая скорость прогрессирования близорукости статистически значимо снижалась через 12, 24 и 36 месяцев наблюдения. Особенно заметный эффект был отмечен у детей с быстрым ухудшением зрения — то есть у тех, у кого близорукость прогрессировала более чем на 0,5 диоптрии в год. В этой группе снижение прогрессирования превышало 50%.

Однако вокруг концентрации 0,01% атропина давно идут дискуссии. За последние годы появились данные, что такая дозировка может быть слишком слабой для части пациентов. Одним из самых известных стало исследование LAMP (Low-concentration Atropine for Myopia Progression), где сравнивались разные концентрации атропина. Результаты показали дозозависимый эффект: чем выше концентрация в исследуемом диапазоне, тем сильнее замедлялось прогрессирование близорукости. Наиболее выраженный эффект среди изученных вариантов показала концентрация 0,05%, и именно она многими специалистами рассматривается как наиболее эффективный компромисс между пользой и переносимостью.

Кроме того, американский офтальмолог Michael X. Repka, которого цитировали в связи с этой новостью, ранее уже участвовал в публикациях, где обсуждалась ограниченная эффективность атропина 0,01%. В частности, в американском исследовании PEDIG не было получено убедительного преимущества этой концентрации по сравнению с плацебо в замедлении прогрессирования близорукости. Поэтому часть специалистов заранее считала, что ставка именно на дозировку 0,01% может вызвать вопросы у регуляторов.

При этом FDA указало, что хотя основной показатель исследования STAR был достигнут, имеющиеся данные всё же не позволяют убедительно подтвердить эффективность низкодозного атропина именно как лекарственного средства для лечения детской близорукости. Важно отметить, что ведомство не высказало претензий к безопасности препарата или его качеству.

Руководство компании Sydnexis заявило, что разочаровано решением, но намерено продолжать сотрудничество с FDA и искать путь к последующему одобрению препарата. В компании подчеркнули, что по-прежнему уверены в результатах исследования и считают SYD-101 важным шагом вперёд в лечении одного из самых распространённых заболеваний глаз у детей.

Новость вызвала активное обсуждение среди специалистов. Представители офтальмологического сообщества напомнили, что распространённость близорукости во всём мире продолжает расти. По прогнозам, к 2050 году близорукость может быть у половины населения планеты.

Эксперты подчёркивают: проблема заключается не только в необходимости носить очки или контактные линзы. Высокая степень близорукости связана с повышенным риском серьёзных осложнений в будущем, включая отслойку сетчатки, миопическую макулопатию, катаракту и глаукому.

На сегодняшний день методы контроля миопии в основном опираются на оптические решения: специальные очковые линзы, контактные линзы, ортокератологию, а также различные схемы применения атропина там, где это разрешено.

Интересно, что в Европе ситуация развивалась иначе. В июне 2025 года Европейская комиссия одобрила низкодозную форму атропина этой компании для замедления прогрессирования близорукости у детей. Это стало первым зарегистрированным лекарственным препаратом такого типа в странах Европейского союза. В Европе средство будет продаваться под названием Ryjunea.

Таким образом, история SYD-101 показывает, насколько серьёзно сегодня рассматривается проблема детской близорукости. Даже при положительных результатах исследований регуляторы требуют максимально убедительных доказательств эффективности. А обсуждение концентраций 0,01% и 0,05% показывает, что вопрос уже давно перешёл в плоскость не «работает или нет», а какая схема лечения действительно даёт лучший результат.

Ученые сообщили о важном открытии в области близорукости высокой степени. В новом исследовании, опубликованном в журнале Cell Research, выявлен ген PRSS56, который может напрямую влиять на чрезмерный рост глаза в длину. Именно удлинение глазного яблока считается основной причиной высокой близорукости и связанных с ней осложнений. Исследование: https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/41648467/

Высокая близорукость — это не просто необходимость носить сильные очки. При этом состоянии глаз становится анатомически длиннее нормы, что повышает риск серьезных заболеваний: отслойки сетчатки, глаукомы и дегенерации макулы. Поэтому понимание причин такого роста глаза особенно важно для врачей и родителей.

Исследователи изучили семьи, где высокая близорукость передавалась по наследству. У членов этих семей были обнаружены редкие генетические изменения, усиливающие работу гена PRSS56. Далее ученые проверили результаты на клеточных моделях, лабораторных животных и получили одинаковый вывод: повышенная активность PRSS56 приводит к удлинению глаза.

Также было показано, что этот ген влияет на склеру — плотную наружную оболочку глаза. При чрезмерной активности PRSS56 склера становится слабее, тоньше и легче растягивается. Это может способствовать дальнейшему прогрессированию близорукости.

Интересным наблюдением стало влияние света. В опытах на морских свинках коротковолновой свет снижал активность PRSS56 и замедлял рост глаза. Это не означает готовое лечение, но показывает, что ген может реагировать на внешние факторы.

Почему это важно? До сих пор многие гены связывали с близорукостью, но не всегда было ясно, какие из них действительно вызывают заболевание. В случае PRSS56 исследование показало именно причинную роль, а не просто статистическую связь.

Для родителей это еще одно подтверждение того, что высокая близорукость часто имеет наследственную основу. Если у мамы, папы, братьев или сестер выраженная близорукость, ребенку особенно важно регулярно проверять зрение, контролировать длину глаза и начинать лечение при первых признаках прогрессирования.

Для врачей это открывает перспективу более точной профилактики и будущих персонализированных методов лечения. Возможно, в дальнейшем появятся препараты, которые смогут снижать активность PRSS56 и замедлять патологический рост глаза.

При этом уже сейчас остаются важными проверенные меры контроля близорукости: больше времени на улице, разумная зрительная нагрузка вблизи, капли атропина по показаниям, специальные линзы и очки для контроля миопии.

Главный вывод исследования прост: у некоторых детей глаз может быть генетически более склонен к быстрому удлинению. Чем раньше это выявлено, тем больше шансов замедлить развитие высокой близорукости и снизить риск осложнений в будущем.

В 2026 году была опубликована работа «Reduction of hyperopia and accelerated myopia progression in preschool children: A four-year longitudinal study» (Reduction of hyperopia and accelerated myopia progression in preschool children), в которой исследователи попытались ответить на практический вопрос: может ли «недостаточный запас дальнозоркости» у маленьких детей быть ранним сигналом будущей близорукости.

Речь идёт о так называемом гиперметропическом резерве — естественной дальнозоркости, с которой рождается и растёт глаз ребёнка. В норме этот «запас» постепенно уменьшается по мере роста глаза, но не должен исчезать слишком рано.

Авторы использовали данные крупного проспективного наблюдения — Beijing Hyperopia Reserve Research. В исследование включили 941 ребёнка в возрасте от 3 до 6 лет, за которыми наблюдали в течение трёх лет. Детям измеряли рефракцию (в диоптриях), длину глаза (аксиальную длину) и другие параметры, а затем оценивали, у кого развивается близорукость.

С самого начала детей разделили на две группы: с нормальным уровнем дальнозоркости и с её сниженным уровнем (так называемая «предмиопия»). Уже на этом этапе оказалось, что у детей с меньшей дальнозоркостью глаз был немного длиннее, хотя другие параметры (например, глубина передней камеры и кривизна роговицы) существенно не отличались.

Дальнейшее наблюдение показало закономерную, но важную вещь: у всех детей со временем дальнозоркость уменьшалась, а глаз рос. Однако у детей с изначально низким «запасом» дальнозоркости эти процессы шли быстрее. У них быстрее снижалась рефракция в сторону близорукости и быстрее увеличивалась длина глаза. Особенно заметно это было в возрасте 5–6 лет — именно в этом периоде различия между группами становились статистически значимыми.

Одним из ключевых результатов стало определение порогового значения рефракции, ниже которого риск развития близорукости заметно возрастает. В среднем для дошкольников этот уровень составил около +0.90 диоптрии. При этом авторы показали, что с возрастом этот порог постепенно снижается: примерно +1.04 D в 3 года и около +0.82 D к 6 годам. То есть чем старше ребёнок, тем меньший «запас» дальнозоркости допустим как вариант нормы — но он всё равно должен сохраняться.

Главный вывод исследования сформулирован достаточно чётко: недостаточная дальнозоркость у детей дошкольного возраста связана с более быстрым «сдвигом» в сторону близорукости и ускоренным ростом глаза. Иначе говоря, слабая дальнозоркость — это не нейтральное состояние, а потенциальный фактор риска.

Что это означает для практики и для родителей? В первую очередь — необходимость внимательного наблюдения за рефракцией у детей ещё до школы. Если у ребёнка в 4–6 лет дальнозоркость уже небольшая или близка к нулю, это повод не для паники, а для более регулярного контроля. Такие дети требуют динамического наблюдения, потому что вероятность развития близорукости у них выше.

При этом важно понимать: исследование не говорит о том, что слабая дальнозоркость неизбежно приводит к близорукости. Речь идёт о повышенном риске и более быстром темпе изменений. Это создаёт окно возможностей для раннего выявления и, при необходимости, вмешательства — до того, как близорукость станет выраженной.

Таким образом, работа добавляет ещё один аргумент в пользу того, что оценка «запаса дальнозоркости» в дошкольном возрасте — это не формальность, а важный прогностический показатель. И чем раньше мы обращаем на него внимание, тем больше шансов вовремя заметить неблагоприятную тенденцию.